Домой Как дела у бывших? Авалу Шамханов: Однажды Гаджиеву по башке двинул

Авалу Шамханов: Однажды Гаджиеву по башке двинул

Выдержки из интервью "Спорт-Экспресс" с бывшим спортивным директором "Крыльев Советов" Авалу Шамхановым

1200
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

Что натворил судья Евстигнеев, раз однажды в перерыве матча получил от вас затрещину?

— Это в «Крыльях», 2006-й, я был спортивным директором. Играли дома с «Москвой», сидел в ложе рядом с Константином Титовым, губернатором. В первом тайме Евстигнеев издевался над нашей командой, обложил свистками. Слышали бы вы, что неслось в его адрес с трибун. В какой-то момент губернатор произнес с усмешкой: «Да-а, весьма «квалифицированный» судья…» И я психанул, в перерыве высказал Евстигнееву все, что о нем думаю. Но не бил, просто оттолкнул.

— На заседании КДК вас на год дисквалифицировали.

— В моей жизни это мало что изменило. До ухода Александра Барановского продолжал работать в «Крыльях», только не афишировалось.

— Как у Барановского дела, чем занят?

— Директор школы на Мичуринском проспекте.

— Хороший человек?

— Выдающийся организатор!

— Вот это характеристика.

— Он же не только «Крыльями» руководил — в то же время занимал пост вице-губернатора Самарской области. Свой банк у него был.

— Что Барановский умеет как никто?

— Из мусора делать деньги.

— Нам бы такому научиться.

— А вот найдите его и спросите: как это? Я и сам мечтаю научиться! Именно Барановский познакомил меня с Титовым, губернатором. Как-то отправили в Колумбию. Ни один агент не решался туда сунуться!

— Отчаянный вы человек. Кого-то привезли?

— Двух футболистов — Эскобара и Кинтеро. Со мной в Колумбию прилетели Оборин и Шашков. Посмотрели по сторонам — и скорее назад.

— В Самару?

— Ну да. А мне в команде «Депортес Толима», вице-чемпионе Колумбии, впаривали правого защитника. Пригляделся — фуфло. Давайте кого-нибудь другого, отвечаю. Стал смотреть их матчи — да полно отличных футболистов! Причем готовых ехать куда угодно!

— Остались тогда в Колумбии один?

— Да. А меня ничем не напугать. Я ж и в Северную Корею летал. В Колумбии у президента клуба жена — мэр Боготы. Начали чудить. Сначала просят 150 тысяч за Эскобара, потом 300. Вдруг словно с цепи сорвались — за того футболиста, которому цена была вчера 150, выставляют миллион. За другого — два миллиона. Я возмутился. До драки дошло! Вот после этого Оборин с Шашковым в Россию свинтили. А я остался.

— Но футболистов взяли?

— Сколько просили, столько и пришлось отдать. Барановский тянул — а цена росла.

— Неужели стоили этих денег?

— Да. Привез колумбийцев, сразу повел на Красную площадь. Июль, красота. Они шапки-ушанки увидели, глаза загорелись. Купил им. Так на них все девчонки с площади накинулись — фотографироваться! Говорю: «Видите? Вас уже узнали!»

— Еще какие были пожелания?

— Кинтеро просил рыбалку и катер. Я у одного болельщика взял напрокат яхту, сказал: «Это командная». Потом новый контракт не подписывали. Говорили: «Если ты уйдешь — мы тоже». Там Гаджиев воду мутил. Все сделал, чтобы случилось так: он уходит — и футбол в Самаре умирает.

— У вас с Гаджиевым сразу отношения не сложились?

— Я его поймал на том, как контракт Гусина пробивал. У меня друг из Мариуполя спрашивает: «Вы сколько платите Гусину? В Киеве он 10 тысяч долларов получал».

— Гусин? В Киеве? 10 тысяч?!

— Да! В Самаре ему назначили 17 тысяч. Потом Барановский поднял до 35 тысяч евро. Я всегда у него в кабинете оформлял контракты. Вот сижу в кресле, сам Барановский прилетел вечерним рейсом. А я — утренним. Занимаюсь контрактами. Внезапно произносит: «Я Гусину повысил зарплату». Первая мысль — шутит!

— Почему?

— Потому что для Гусина и 17 было много. Ясно же. Отвечаю: «Ладно, Петрович, заканчивай подкалывать…» — «Нет, я серьезно!» — «Как же ты мог без меня сделать? Это мой фронт работ! Ты знаешь, сколько он в Киеве получал? Не знаешь! Тогда зачем?» — «Я так решил». Даю ему трубку: «Звони, пусть порвут контракт».

— Позвонил?

— Да. Разорвали эту бумагу. Осталось у Гусина 17.

— Гаджиев как воспринял?

— Я с ним вообще старался не контачить. Хотя на базе у нас номера были рядом. Он пытался наладить отношения: «Давай вино возьмем, посидим…» — но я ни в какую.

— С самого начала?

— Да.

— Почему?

— Потому что он сидел на контрактах игроков.

— На откатах?

— Да.

— С каждого имел свой процент?

— Да! Меня это бесило. Я чужие деньги не считаю. Но к доходам игроков тренер никак не может прикасаться.

— Вот это новости. Для нас Гаджи Муслимович — честнейший человек.

— Все всплыло, когда я взглянул на ведомость. Ковба, Булыга — футболисты ниже среднего. Откуда у них такие цифры?!

— Какие?

— У Ковбы 30 тысяч долларов, у Булыги — 25. Оба не соответствовали этим зарплатам! У Самары со времен «волжской защепки» проклятие какое-то — все время деньги воруют.

— О том, что надо отстегивать главному тренеру, футболисты вас проинформировали?

— Между собой переговаривались. А мне перед каждой встречей с Гаджиевым губернатор говорил: «Авалу, надо корректно!» В смысле чтобы до рукоприкладства не дошло.

— Ладили с губернатором?

— Во время матча он всегда сажал меня возле себя — вместо Барановского.

— Почему?

— А Барановский в футболе не разбирается. Титов никогда его ни Александром, ни Петровичем не называл. Исключительно по фамилии. Говорил: «Барановский, иди отсюда. Авалу, садись, ты футбол знаешь…»

— Что вы знаете — сомнений никаких.

— Как-то в январе спрашивает меня: «Кто будет чемпионом?» — «По моему раскладу, Константин Алексеевич, — «Зенит». Он запомнил. Точно, становится!

— Барановскому докладывали об «откатах»?

— Конечно.

— Он что?

— Поначалу не верил! Только-только нас назначили, игра с «Тереком». Сижу в Москве в ресторане, привозят мне дипломат: «Надо сдать игру». — «Заберите. Я с вами не просто играть, я с вами драться буду!» Не думали, что откажусь!

— А дальше?

— Что делает Гаджиев? Позволяет «Тереку» выкупить у «Крыльев» Кингстона — и быстро-быстро заявить. Усиливает соперника! Уже выходит против нас!

— Вы, ответственный за все трансферы, были не в курсе?

— Меня даже не уведомили. Я прилетел в Самару и узнал. За три дня, что меня не было, успели провернуть. Причем игру все равно продали. Сделка состоялась.

— Коромана в том матче вроде бы удалили?

— Да. А на следующий день было вот что. Беру из Самары билет на утренний рейс, в 9.15. Барановский летит им же. Вместе приезжаем в аэропорт, идем через VIP. Видим — сидят рядом Гаджи Муслимович и все руководство «Терека» во главе с Алхановым! Гаджиев замечает нас — не знает, куда деваться. Поворачиваюсь к Барановскому: «Что, Петрович? Вот тебе факт!»

— В тогдашних интервью вы говорили про историю в Ярославле — мол, уже по составу поняли, что «Крылья» будут отдавать.

— Да. Гаджиев мутил как мог.

— Но громыхнуло во Владивостоке. Когда вы появились перед командой прямо перед матчем и пообещали вывезти в лес всякого, кто будет сдавать?

— Было.

— Вот и расскажите.

— Барановский во Владивосток не полетел. Хотя обычно выездные матчи не пропускал. Оказывается, «Крылья» должны были отдавать. Там две раздевалки рядом, между ними коридор. Массажная тут же. Туда Ковба с Дохояном нырнули. Я дал понять, что все знаю про матч: «Гаджи Муслимович, это что? Большой скандал будет, если сдадите!»

— В лес-то обещали увезти?

— Гаджиев потом в интервью говорил, будто я и Барановского в лес таскаю. Ха-ха! В Самаре до аэропорта далеко — действительно, через лес надо ехать.

— Так что во Владивостоке?

— Я собрал ребят во главе с Дохояном: «Смотрите! Если вы это сделаете — будут серьезные проблемы!» Но они все равно сдали. Я кипиш устроил приличный.

— С Гаджиевым разругались окончательно?

— Я ему по башке двинул.

— Прямо ударили?

— Да. Я уже не выдержал! Как можно такими вещами заниматься? Еще и других заставлять?

— Что в итоге?

— Летим назад, в Иркутске дозаправка. Игроки разбрелись. Смотрю со стороны — это уже не команда, а черт знает что. Настолько явно все сделали, что смотреть противно… Все эти Дохояны — люди Гаджиева. Спрашивал его: «Дохоян — что за футболист?! Зачем он нужен? В год проводит десять матчей, не больше…» Подлости было очень много.

— До леса не дошло?

— Не-е (смеется). Мне и возить не надо было. В Тольятти были ребята, да и в Самаре тоже. Свободно решали вопрос.

— С Гаджиевым разговаривать перестали?

— С ним разговаривать — та еще радость! Знаете, как он общается?

— Как?

— Садится во время разговора боком. На тебя не смотрит никогда. Задашь вопрос — молчит по пять минут. Думаешь: может, заснул? Как-то в Самаре собрал Гаджиев восемь журналистов. Не думал, что я тоже появлюсь. А я появился!

— Надо думать, не для того, чтобы слушать?

— Вижу — Гаджиев с ними разговаривает, как удав с кроликами. Всех гипнотизирует! Тут появляюсь и сразу — Гаджиеву, при всех: «Кто разрешил продавать Кингстона?!» В открытую!

— Реакция Гаджи Муслимовича?

— Произносит: «Сейчас». Скоро приду, мол. Уходит. 20 минут прождали — так и не вернулся. Поворачиваюсь к журналистам: «Вы — стадо баранов! Думаете, футбол умрет без Гаджиева? Он был в Самаре до него — и будет после! Что вы позволяете делать с командой? Вы же должны доносить правду!»

— Что корреспонденты?

— Были ошарашены. Особенно тем, как я с Гаджиевым разговаривал. Продолжаю: «Вы мужики или нет? Этот шнырь вас просто загипнотизировал!» Вот так начал говорить. Хотя губернатор меня увещевал: «Только корректно, Авалу, только корректно…»

— Губернатору нравился Гаджиев?

— Вот здесь я понять Титова не мог. Что он в него вцепился? Зачем держал? Титов в футболе разбирался отлично, сам мог работать с командой. А про Гаджиева ему сказал: «Если еще раз сядет ко мне боком и будет молчать по пять минут, я ему так дам, что больше не встанет. Со мной такая манера не пройдет!»

— Ушли из клуба вы и Гаджиев одновременно. Со скандалом.

— Гаджиев хотел от меня избавиться — не получилось. А когда его сняли, я сказал Барановскому: «Петрович, облегчу тебе положение, можешь меня тоже убрать». Не знаю, оценил он или нет. Но я такой ход сделал. Надо было тренера найти — Барановский спрашивает: «У тебя есть кандидат?» — «Есть!»

— Привезли Оборина?

— Да. После этого отошел от команды. Мы с Серегой играли за юношескую сборную когда-то. Он на год старше. В «Амкаре» с президентом был в отличных отношениях, местный, в денежном плане обходился недорого. Семью его знал хорошо. А потом вдруг Оборин на секретарше женился.

— В «Амкаре» он держался бодро, а в «Крыльях» что-то скис.

— Стартовал-то в Самаре неплохо. Его магия сгубила.

— Вы о чем?

— Держит при себе шамана.

— Что ни новость — то праздник.

— Смотрю — все время трется рядом. Говорю: «Серега, ты что херней занимаешься? Давай-ка посерьезнее!»

— Тот входил в штаб?

— Да. Всюду ездил за командой.

— Чудны дела твои, Господи.

— Серега в такие вещи верил. А ребята видят — главный тренер во всем слушает шамана. Крайне негативно воспринимали.

— Были в тех «Крыльях» яркие герои — вроде камерунца Бранко.

— Гаджиев дает три дня выходных — Бранко, наш олимпийский чемпион, возвращается через 10-12. У него бизнес в Германии. Зато отдавался на каждой тренировке — ни себя не щадил, ни других! Вставлял будь здоров — словно в последний раз!

— Главное скажите — губернатору нравился?

— Очень. Меня нахваливал: «Молодец, Авалу, такого футболиста привез!» Бранко знал русский язык. Я предупреждал и Гаджиева, и ребят — вы аккуратнее, не оскорбляйте его. Все-таки парень поиграл в «Шиннике», многое понимает. А они не верили. Так кто про него плохое скажет — просто убивал в подкатах. В отместку — ох, дубасил!

— Ну и правильно.

— Мне Муджири как-то сказал: «Мы тут ставки делаем…» — «Что за ставки?» — «Через сколько вернется Бранко». Я поразился — не подозревал об этом!

— Быстро бы закрыли вопрос?

— Гаджиев мне ни слова не говорил. Встречаю Бранко: «Имей в виду, на сколько часов задержишься, столько тысяч выложишь. Тысяча долларов — час. Понял?» Кивает. Знал — со мной не пошутишь.

— Опаздывал после этого?

— Ни разу!

— Да вы педагог.

— Вообще-то парень эрудированный, грамотный. С ЦСКА в Москве играем, ведем 1:0. Заводит мячик в угол и усаживается на него. Прямо во время матча.

— Помним тот эпизод.

— Карвалью подбежал — как ввалил ему! Оба получили красные. У нас все разладилось — сыграли вничью. После матча встречаю Газзаева: «Валера, ты видел? Мы с приседаниями играем!» А он рвет и мечет!

— Зачем Бранко уселся на мяч?

— Так слушайте дальше! Все еще в раздевалке, Бранко возле автобуса. Подхожу: «Вот ты ***** [дурак]!» — «А вы мне покажите, где в регламенте написано, что нельзя этого делать?» И ведь прав!

— Играл в ваших «Крыльях» Топич.

— Был такой.

— Рассказывал — вы ему угрожали.

— Да этого Топича я в Самару купил!

— Одно другому не мешает.

— А история какая? Взял его «на флажке». Барановский деньги не давал. Но интуиция мне подсказала — надо брать. Позвонил Вовке Буту в Дортмунд, расспросил. До закрытия трансферного окна 15 минут, я на двух телефонах — на одной линии Сергей Куликов из РФС, на другой Барановский. Уговариваю: «Если не заиграет — я его сам же потом за эти деньги продам!» Наконец дает отмашку: «Покупай!»

— Цена?

— 300 тысяч евро. Думаю: три-то года просто так в бундеслиге держать не будут!

— Логично. Что смущало?

— Почти не забивал.

— Этот минус остальные мог перевесить.

— Потому и говорю — чистая интуиция. Поможет! Топич быстро освоил русский, с Муджири подружился…

— Тоже яркий парень.

— Исполнительный, мастеровитый. Дали бы ему больше шансов в «Локомотиве» — заиграл бы! Одна беда — пореже надо было в Грузию отпускать.

— И Муджири возвращался через 12 дней?

— Нет, вовремя. Но с лишними килограммами — то шесть, то восемь. Много хинкали кушал. И ему говорил: «Лично буду за твоим весом следить! Сколько наел — на столько штрафую».

— Разругались-то с Топичем из-за чего?

— У него контракт заканчивался — хотел, чтобы продлили. Еще и деньги подняли. Тогда Махач Гаджиев забивать начал почти в каждом матче. А Топич вообще перестал. Идем от поля, говорю: «Вот Махач молодец! Пять матчей — четыре гола…» Вдруг Топич голос подает!

— Очень интересно.

— Произносит: «А я что?» — «А ты посмотри в свою графу…» — «Я что, мало сделал?!» — «Да когда ты забивал в последний раз — вспомни! За те голы все получил. А сейчас будешь зарабатывать столько, сколько забиваешь…» Скостил ему зарплату!

— Кому такое понравится.

— «Я, — говорит, — играть не буду». «Хочешь — играй, — отвечаю. — Хочешь — не играй… За первый круг у тебя два мяча. За это тебе платить?»

— На сколько скостили?

— Он получал 39 тысяч долларов в месяц. Десятку ему срезал. Да не было уже у Топича тяги играть в Самаре, вот и все. Перегорел. А сгоревшее нельзя заново зажечь.

— В «Кубань» его пытались пристроить.

— Почему он отказался от «Кубани», я так и не понял. Не я переговоры вел. Несколько раз менялись условия. В «Балтику» он хотел, куда-то еще…

— Доигрывал в Самаре с урезанной зарплатой?

— Естественно. А куда он денется? Под конец с Асильдаровым подрался.

— Кто только не дрался с Асильдаровым.

— Вообще-то Шамиль — очень спокойный парень… А драки иногда команде даже на пользу идут. Чтобы футболисты не спали!

— Так как вы в Северную Корею ездили?

— Туда Барановский отправил. Будешь, говорит, руководителем делегации. Мог бы и сам полететь, но у него был завал по работе в правительстве области. А я-то не знал, что в Северную Корею лечу! Разговор просто о Корее шел!

— Думали про Южную?

— А про какую же?!

— Когда поняли?

— Добрались до Пекина, там пересадка. Был уверен — на сеульский рейс, а садимся на другой. В Пхеньян! Толкаю Тетрадзе в бок: «Мы куда?!»

— Вдвоем были?

— Еще Арнольд Эпштейн, пресс-атташе. С биноклем. Прилетаем — в аэропорту телефоны и компьютеры забирают. Обещают вернуть на обратном пути.

— Бинокль не изъяли?

— Нет, с биноклем ознакомились — оставили. В КНДР два стадиона — вмещают по 120 тысяч!

— Там-то есть на что посмотреть. Может, и не зря бинокль везли.

— С Тетрадзе сидим на футболе, Омари хмуро: «Да ну, ничего нет. Одна ерунда». «Подожди, — отвечаю. — Быть такого не может, чтобы все слабые». Вдруг словно прояснение — вот, говорю, 19-й номер!

— Толковый?

— Да не то слово. Тетрадзе вглядывается: «Вроде да». Пальцем указываю, а мужичок рядом, пожилой кореец, кивает головой. Доволен! Думаю: кто такой?

— Кто?

— Оказывается, это он в 1966 году забил Италии на чемпионате мира, и корейцы выиграли. Национальный герой — вроде Гагарина! Говорю ему: «Приглашаю вас в гостиницу, посидим». Тот бледнеет: «Нам в гостиницу нельзя». Нельзя так нельзя — подарил ему вымпел и бутылку водки.

— Хоть так.

— Какие у корейцев массовые маршировки — это что-то! Ходит вся страна строем — впереди девочки, позади пацаны. Одеты одинаково. На углу регулировщица — два часа тарабанит как заведенная. А машин очень мало. Все казенные, своей ни у кого нет. Вообще Пхеньян — печальное зрелище. Но дисциплина феноменальная. Старшему в глаза смотреть не имеешь права. Стоишь навытяжку.

— Мавзолей видели?

— Да, нас отвели. Золотой памятник Ким Ир Сену. Потом в магазин заглядываем. Думаем — надо бы чаевые дать, народ бедноватый. Достаем бумажки по 5 долларов, 10… Протягиваешь — шарахаются! Будто руку обожгло!

— Так что с футболистом, который вам приглянулся?

— После матча говорим — вот этот понравился. Человек из клуба сразу в бумаги сунулся: «Его хотел какой-то «Реал» из Мадрида».

— Юмор по-корейски?

— В самом деле не знал, что за «Реал». Откуда? Никакой информации о европейском футболе! Я тоже думал, что шутит, рассмеялся. А он факс «Реала» показывает. В Мадрид его не отпустили, а в Самару — пожалуйста. Говорю по-русски: «Когда еще будет случай у «Реала» футболиста ******** [украсть]?». Так и была решена судьба этого Цоя.

— Но отправили не одного?

— Человека из КГБ приставили, чтобы сопровождал. Типа переводчик. Жил с Цоем на базе. Еще и деньги у него отбирал. Тот в свободное время и не думал за ворота базы высовываться. Так и сидел в комнате.

— Кажется, платили корейцу смешные деньги. Меньше всех в команде.

— Тысячу долларов. А взяли бесплатно.

— В команду-то вписался?

— Не сразу. За дубль долго играл.

— Сидел на базе — даже девчонку не просил?

— А как попросит, если русского не знает? Не передавать же через комитетчика? Живут в одном номере! Хотя, может, пацаны и водили Цоя куда-то. Этого добра в Самаре хватало. В команде были мастера по женской части.

— Кто особенно?

— Тетрадзе.

— Кстати! Омари действительно угрожал пистолетом Бранко?

— Было. Потом локти кусал. Он же Гаджиева поддерживал, как «шестерка» при нем был. Время спустя все понял. Если бы Бранко с Тетрадзе схватились, думаю, бедного Омари в узелок завязали бы. Вот и пришлось доставать пистолет.

— Значит, Тетрадзе разочаровался в Гаджиеве?

— Еще как! Ко мне подошел: «Ты не зря говорил…»

— Что за пистолет-то?

— Травмат.

— Выстрелить мог?

— Едва ли. Просто резануться хотел. Чтобы стрелять — дух надо иметь!

— И?

— Нет у Тетрадзе такого духа.

— Кто из футболистов профессионализмом поражал?

— Мэттью Бут. Я самарским ребятам говорю: «Берите с него пример. Смотрите, как тренируется, как зарядку делает, даже как бутсы шнурует. А еще Достоевского читает, Чехова…» — «А эти где играли?»

— Серьезно?

— Да! В «Крыльях» жены игроков сидели на одной трибуне, я каждую знал. Супруга Мэттью — самая скромная, мулаточка такая. Ребенок замечательный.

— Леилтона в Самаре застали?

— А как же?!

— Вот уж кто профи так профи. На Невском прямо в урну начал мочиться — на глазах у полиции.

­- Я этого не видел — но в команде рассказывали, смеялись. Вот что у человека в голове? Попробовал бы он при мне такое выкинуть! Вел себя — тише некуда! Прекрасный левый защитник, технарь. Правда, пухленький. Весил, как Новосадов.

— Еще Андрей Канчельскис у вас доигрывал за 10 тысяч долларов в месяц.

— Да, да! Вы и такое помните?

— Как не помнить.

— Видно было — мастер большой. Но в прошлом. У него прежде все на скорости держалось — а тут от нее уже ничего не осталось. Нет козыря! Как использовать? Отправили на правый фланг обороны.

— В московском «Динамо» Канчельскиса пьянством попрекали.

— У нас пивка мог пригубить, но поддатым я Канчельскиса никогда не видел. Пиво в Самаре отличное — что ж не выпить? Это потом, говорят у Андрея пошли срывы. Не у нас.

— Пьянство футболистов часто становилось и вашей проблемой?

— В ЦСКА с доктором Кюри Чачаевым ездили «зашивать» Шустикова. У нашего Кюри это было обязанностью — раз Сережа постоянно срывался. Зато какой это был игрочище! Мы еще раньше хотели его пригласить в ЦСКА. Играл в «Расинге», но как раз тогда за Сережей следили люди из «Валенсии». В Москву приезжал человек, расспрашивал. Ну и забрали.

— Не провел, правда, за «Валенсию» ни одного матча.

— Но забрать-то забрали. А я уж договорился, что тот вернется, бросит пить… Славный парень, добрый!

— Вы привозили игроков со всего света. Худший трансфер?

— Худшего не было! Ха!

— Приятно слышать. Лучший?

— Мэттью Бут. Он уехал в Ростов — мы ему должны остались 400 тысяч долларов. С нами даже разговаривать не хотел, ни одному слову Гаджиева уже не верил. А я мечтал Бута вернуть.

— Как?

— Вот вопрос. В «Ростове» рулил Иван Саввиди. Удивительный человек! Разбогател в России, а когда на Евро-2008 наши с греками играли — болел за Грецию. Ловлю его проездом в Москве, садимся в кафе на Тверской. Рассказывает: «Я своим могу платить 10 тысяч — зато вовремя!» «Подожди», — говорю. Начинаю убалтывать…

— Все получилось, кажется?

— Да! Он гасит долг перед Бутом, тот возвращается в «Крылья». Потом при следующей продаже Саввиди еще и заработал. С самим Мэттью мне помогал общаться феноменальный переводчик. Работал в Самаре, 15 языков знает. ГРУ специально с нами оговаривало — в любой момент могут его отозвать на задание.

Авторы: Юрий Голышак, Александр Кружков

Оригинал статьи: «Спорт-Экспресс»

Фото: Официальный сайт ФК «Крылья Советов» Самара